•See•
°Spero meliora°
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

•See• > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — вторник, 20 ноября 2018 г.
эээ?7 трайк 11:09:14
смотрю что там за тест на эту стажировку
вопросы из разряда чем днк отличается от рнк
где расположена наша компания
вы норм7
воооот будет потеееееха трайк 10:18:38
подамся на стажировку
там есть пункты для принятия
и экстра пункты
вроде англа да работы на всяких сложных устройствах
и тому и тому соответствую
ну посмотрим посмотрим
посмотрим как мне откажут
Вчера — понедельник, 19 ноября 2018 г.
xxx натальная карта The White Prince 00:21:20
Подробнее…
Стихия
Воздух: 8
Огонь: 4
Вода: 3
Земля: 2
| Обитель || Экзальтация || Изгнание || Падение |
Уран
Юпитер
Сатурн
Нептун
Качество
Кардинальный: 9
Подвижный: 5
Фиксированный: 3


Несмотря на то, что ваш солнечный знак - Рак, в вас присутствует многое от знака Весы


Планеты в знаках
Солнце в Раке
Люди, живущие чувствами и эмоциями. Раки очень ранимы, склонны к сильным переживаниям, остро реагируют на несправедливость и чужую боль. Сострадательны, всегда готовы придти на помощь, часто посвящают себя служению другим и связывают жизнь с медициной, благотворительностью, воспитательной работой. Тонко понимают живопись и музыку: им близко то, что нельзя высказать словами. Трезвый подход, логика и анализ – не их сфера, жизнью Раков управляют эмоции и субъективные ощущения. Им трудно оценивать жизненные события и людей беспристрастно, их отношение ко всему глубоко личностное.

Мягкие и добрые по натуре, они ищут среди людей сочувствия и понимания. Грубость и насмешки пугают их, заставляют закрываться и отгораживаться от внешнего мира. Ранимы и обидчивы, только по-настоящему близким людям Рак способен открыть свою душу и довериться.

Семья и традиции для Рака – святое. Дома он преображается, становится деятельным, командует домочадцами и организует быт. Дом для него – крепость, только здесь он чувствует себя по-настоящему комфортно. Это место силы, где он может укрыться от встрясок внешнего мира, успокоиться, поразмыслить, собраться с духом и перезарядиться. Поэтому не устает обустраивать его, творя свой маленький мир. Хозяйственный, любит готовить, к кулинарии относится с вдохновением и пиететом, проявляя творческий подход и одновременно возможность позаботиться о других.

В любви чувственный, нежный, тонко улавливает настроение партнера, однако и требовательный. Ищет скромного, надежного, верного, в отношениях чаще всего устанавливается равноправие. Очень щепетильный в вопросах семейных ценностей, ревностно оберегает отношения от вторжения извне. Трагично переживает утрату чувств, к изменившему партнеру может быть очень жесток. С детьми внешне строгий, на самом деле склонен к чрезмерной опеке.

С одной стороны, они стремятся к переменам и движению, с другой – боятся, цепляясь за прошлое. Они все время по-рачьи пятятся назад, ищут покоя и умиротворения в минувшем. Быстроменяющаяся действительность и неопределенное будущее трудно поддаются их пониманию, история – их стихия. Пропустив через себя события ушедших дней, в глубинах своего Я они интуитивно нащупывают дорогу. Попытки подтолкнуть к действию наталкиваются на стену пассивного сопротивления. Их поступки определяются настроением и часто кажутся нелогичными. В них уживаются совершенно противоречивые черты: тяга к переменам и консерватизм, добродушие и закрытость. Отсюда перепады в настроении, в жизни также периоды взлетов сменяются спадами.

Но чаще они не готовы жертвовать своими привычками и привязанностями ради будущего. Они полны предрассудков и стереотипов, боятся риска и непредвиденных ситуаций. Ответственно относятся ко взятым на себя обязательствам, в работе добросовестные и прилежные, много внимания уделяют мелочам. Раков трудно назвать карьеристами, хорошие отношения с окружающими и семья для них гораздо важнее солидной должности. Им нелегко пойти на конфликт, борьба и власть не для них. Задетая за живое гордость заставляет их глубоко переживать, они склонны упиваться собственными страданиями, жалеть себя. Хотя внешне могут казаться спокойными и бесстрастными.

Сентиментальны и мечтательны. Для них дороги воспоминания о беззаботном детстве, юности, эмоционально очень привязаны к родным местам. Любят путешествовать, но стремятся поскорее вернуться домой. По-настоящему ценят родных и друзей, тех, кому могут доверять. Если человек им дорог или просто симпатичен, не раздумывая, готовы на жертвы ради него.

Боязнь перемен и недоверие ко всему новому, чрезмерная ранимость ограничивают Раков в их развитии, а субъективность в оценках и пессимизм заставляют прятаться от мира и жить собственными иллюзиями.
Луна в Весах
Ваше стремление к идеальной гармонии и поддержанию хрупкого равновесия во всем так сильно, что Вы боитесь слишком ярких эмоций, избегаете конфликтов и разногласий. Общительность и дружелюбность сближает Вас с самыми разными людьми, Вам доставляет удовольствие примирять их, понимать и заботиться. Вы умеете каждому подарить чувство спокойствия, душевного комфорта и внушить ценность его личности, не смотря на то, что сами все время страдаете от нерешительности неудовлетворенности.

Вы человек искусства, человек утонченных манер и красивых жестов, большой эстет и ценитель прекрасного, окружающий себя стильными вещицами. Проявление грубости и невежества выводит Вас из состояния равновесия, нарушая гармонию созданного Вами пространства. Вы стремитесь к партнерским отношениям как на работе, так и в личных контактах, чутко реагируете на изменения настроения окружающих, особенно близки с матерью. Недовольство собой часто мучает Вас по ночам, не давая сомкнуть глаз, ведь мир так несовершенен.
Меркурий во Льве
Вы горды и самоуверенны, упорны в достижении своих целей, имеете организаторские способности. Энергично беретесь за несколько дел сразу, одним махом решая несколько задач, и то, что при этом Вы упускаете какие-то нюансы, Вас не смущает. На любом поприще стремитесь проявить себя и заслужить авторитет, Вам не интересна однообразная работа, где от Вас ничего не зависит, нет возможности выделиться и получить определенный статус. Стремление к публичности – хороший стимул делать карьеру, а Меркурий во Льве дает все шансы стать начальником и эффективным руководителем.

У Вас всегда есть собственное мнение, и Вы довольно категорично его выражаете, при этом любите собрать вокруг себя толпу слушателей и увлеченно, с некоторым пафосом и даже театральностью держать перед ней речь. Вы прирожденный оратор, не лишенный актерского мастерства, Ваши рассказы интересны и эмоциональны, хотя ради красного словца Вы не прочь преувеличить и добавить ярких красок. При этом Вы ощущаете себя словно на сцене, и вдохновенно играете свою роль. Вы можете стать хорошим воспитателем, преподавателем или тренером, пресс-секретарем, политическим и общественным деятелем, экскурсоводом, руководителем проекта.
Венера в Близнецах
Вы общительный и деятельный человек, любите путешествия, новые знакомства, веселые и шумные вечеринки. Большое значение имеет общественная деятельность, возможность поддержания многочисленных дружеских и деловых контактов, внутреннее чувство свободы. Вам нравится литература, нередко сами пишите, упражняясь в красноречии и остроумии. Любите иронизировать и тонко глумиться, не опускаясь до грубости и резкой критики. У Вас куча приятелей и знакомых, с некоторыми из них Вы не прочь пофлиртовать, а можно завести и служебный роман, ведь любовь для Вас – увлекательная игра. Возможно несколько браков, в зрелом возрасте – выбор значительно более молодой супруги.

При выборе партнера возможность разделить с ним жажду познания и погони за впечатлениями играет решающую роль. Не внешность интересует Вас, а интеллект, интерес к жизни и чувство юмора. Вы будете вместе вести бизнес и совершенствоваться в хобби, вести умные беседы и просто развлекаться. Ваша вторая половина должна всегда оставаться загадкой, которая способна каждый день удивлять и восхищать. Требовать от Вас полного растворения в любви и ограничения круга общения и интересов семьей бессмысленно. Рядом с преданным, но постоянным по натуре и предсказуемым партнером Вам быстро станет скучно, а от ревнивого деспота скоро захочется сбежать.
Марс в Близнецах
Природа наделила Вас ясным умом и беспокойной энергичностью. Вы легки на подъем и непоседливы, хватаетесь сразу за несколько дел, мгновенно определяете суть задачи и пути ее решения в одном из них, переключаетесь на другое и отвлекаетесь на третье. Ваш мозг непрерывно обрабатывает какую-информацию и выдает свежие идеи, Вы озвучиваете их и горячо спорите с оппонентами, отстаивая свою правоту, постоянно что-то доказываете и куда-то спешите. Остановитесь или хотя бы умерьте свой пыл, отдышитесь, спокойно оцените обстановку и позвольте себе перерыв. Однако Вам трудно это сделать, неспешная рассудительность и состояние отстраненной неги Вам неведомы, Вы тот, кто живет в постоянном напряжении и чьи нервы всегда на пределе.

Неудивительно, что часто Вы не доводите начатое до конца, не умеете действовать спланированно, концентрироваться на текущей задаче и настойчиво идти выбранным путем. Вы переменчивы, импульсивны и невыдержанны, хотя и трудолюбивы. Долгосрочные проекты не для Вас, а вот в делах, где результат достигается мощным рывком, быстрым максимальным усилием, Вам нет равных. Вы спринтер, а не марафонец. Обожаете сложные и запутанные дела, требующие недюжинного ума, но каждый раз это должно быть нечто новое, не похожее на предыдущее, оригинальное. Здесь есть возможность посоревноваться интеллектами и блеснуть эрудицией, потешив самолюбие очередной победой. Можете в течение жизни много раз менять род занятий и приниматься осваивать новые профессии.

Вы красноречивы, талантливый оратор и заядлый спорщик. Окружающих подкупает объективность суждений и ясность мысли, высказанной логично, аргументированно и эмоционально. Общительность и способность устанавливать контакты сулят Вам карьеру журналиста, комментатора, посла, а также литературного критика и военного. Правда, в язвительности и сарказме с Вами также трудно сравниться, и временами острый язык может сослужить плохую службу.
Юпитер в Козероге
Профессиональная деятельность для Вас стоит на первом месте, и Вы довольно успешны в ней, поскольку от природы организованны, ответственны и самостоятельны. Составив план действий, неуклонно ему следуете, честолюбиво стремясь занять достойное положение. Ваша точность и скрупулезность иногда переростает в формализм, когда соблюсти какое-то правило важнее смысла самого действия. Однако Вам не откажешь в интеллекте и прозорливости. Еще одно Ваше преимущество – глубокая порядочность и строгое следование нормам морали. Недостаток – прижимистость.
Сатурн в Овне
У Вас достаточно много силы, и под давлением жизненных передряг Вы вырабатываете умение концентрироваться, проявлять упорство и набираться терпения. Вы инициативны, изобретательны, смелы, и если сумеете себя организовать и направить энергию в нужное русло, Вас ждет успех. Вы активный и плодотворный человек, но не умеете реально оценивать свои силы и учиться на чужом опыте (не говоря уже о том, чтобы выслушать совет), а потому набиваете много шишек. При слабом самоконтроле верх берет Ваша подозрительность, неприятие чужого мнения, Вы отгораживаетесь и занимаете позицию обороны от всех, не желая слышать и видеть ничего. С трудом находите взаимопонимание с другими людьми, не готовы сотрудничать, не нуждаетесь в помощи и не придете на выручку. Вы сам по себе, одинокий волк, ведущий свою собственную игру, часто против всех, эгоистичный и чрезвычайно субъективный в оценках. Что такое общественный долг, Вам непонятно.

Предпочитаете вести дела обособленно, но не всегда получается, в коллективе проявляете нетерпимость и высокомерие, особенно сидя в кресле начальника. Не имея возможности выплеснуть агрессию, загоняете негатив внутрь себя. Необходимо воспитание веры в себя и спокойного оптимизма.
Уран в Водолее
Союз интеллекта, интуиции и гуманизма направляет Вас на путь изобретательства, глубокого научного познания на благо всего человечества. Ориентируясь на мощь результативного сотрудничества, в том числе международного, а не на ценность индивидуальной деятельности, Вы участвуете в создании исследовательских институтов, научных обществ и других масштабных проектов. Вы способствуете налаживанию добрососедских отношений между державами, деловыми партнерами, работниками и управленцами. Вас увлекает работа в общественных организациях, Вы искренне верите в силу человеческого разума, исповедуете идеалы мира, братства между людьми и народами.

Вы крайне восприимчивы к новому, а ценность старого определяете исключительно проверкой его практической пользы и соответствия современным условиям жизни. Вы предпочитаете обо всем иметь собственное мнение, непредвзятое и объективное, самостоятельны в принятии решений. Ваша прозорливость граничит с ясновидением. Недостатком можно назвать чрезмерное свободолюбие, подчас приобретающее формы эксцентричности, бессистемности в работе, упрямого сопротивления каким-либо правилам и нежелания признавать заслуги предшественников.



Дома в знаках
I дом в Стрельце
Стремление к новым горизонтам познания и расширению сфер деятельности. Эти люди отличаются искренностью, добродушием, готовностью совершить что-то великое и благородное. Но грандиозные планы редко доводятся до конца, всему виной их нелюбовь к однообразной рутине и частая смена интересов. Прирожденные лидеры и организаторы каких-либо мероприятий, людям они кажутся общительными искателями приключений с некоторой долей авантюризма.

II дом в Козероге
Деньги зарабатывают упорным трудом, рассчитывают только на себя. Накопленные средства распределяются рационально, обеспечивая тем самым стабильность своего материального положения. Вторая половина жизни может быть более успешна в финансовом плане.

III дом в Водолее
Множество связей, но отношения не глубокие, больше носят отстраненно-созерцательный характер. Хорошие способности к обучению, однако важное значение имеет наличие интереса к предмету. В мышлении прогрессивны и оригинальны. Контакты с родственниками неустойчивы.

IV дом в Рыбах
В их доме ничто не напоминает о традиционном уюте – это место для релаксации и восстановления энергии, пространство интимное и изолированное от окружающего мира. Отношения в семье наполненны взаимоуважением и заботой, однако могут быть недомолвки и скрытые интриги.

V дом в Овне
Склонность к азарту, авантюрам. В любви - страстность, но чувства переменчивы. В отношении с детьми умеют находить общие темы, однако воспитание проходит в атмосфере строгости. Много творческих идей.

VI дом в Тельце
В работе ответственность, терпение, способность долго и кропотливо трудиться. Выбирают такую сферу деятельности, где есть четкая постановка цели, а решение задачи приносит конкретный результат.

VII дом в Близнецах
Партнера выбирают близкого по духу и уровню интеллектуального развития. В отношениях стермятся к разнообразию, много общения, идей, планов. Вместе с тем чувства не всегда глубокие. Возможно несколько браков.

VIII дом в Раке
Завышенные требования к себе и окружающим, перфекционизм. Личностный рост происходит через чреду кризисов и психологически напряженных моментов. Природный мистицизм помогает открывать завесу таинственных явлений.

IX дом в Льве
Суждения о себе и окружающей среде идеалистичны и возвышенны, в обшественных делах гибкость и стремление показать свою значимость. Высшее образование используется как способ самоутверждения. Вместе с тем всегда готовы поделиться своими знаниями и опытом с окружающими.

X дом в Деве
Рациональный подход к делам, умение организовать рабочий процесс. Карьера для них не более чем один из способов достижения своих практичных целей. Развитое чувство долга, готовность служить другим.

XI дом в Весах
Друзья - источник поддержки и покровительства. В коллективе большую роль придают гармонии, эстетической стороне взаимодействий. Стремление к контактам с людьми из высоких кругов.

XII дом в Скорпионе
Много тайн, скрытая или непубличная деятельность. Обостренное восприятие окружающего мира. Сильная интуиция, позволяющая видеть людей насквозь.



Аспекты
Секстиль Солнце-Луна
Гармоничные отношения с людьми, уравновешенность. Дипломатические способности позволяют разрешать конфликтные ситуации. Обычно имеют много друзей, уважаемы в обществе. Аспект встречается у астрологов.
Секстиль Луна-Меркурий
Гибкость мышления, контактность. Хорошие посредники, любят общаться и получать новые знания, имеют много знакомых.
Секстиль Луна-Плутон
Сильные эмоции, чувства. Аспект способствует известности и популярности.
Секстиль Меркурий-Венера
Дружелюбность, общительность. Легко находят общий язык с людьми, часто имеют притягательный голос.
Секстиль Сатурн-Уран
Трезвый ум, интуиция. Не исключена способность к математике, точным наукам. Предусмотрительность, оригиальный и проницательный взгляд на вещи.
Секстиль Уран-Плутон
Способность к качественным измнениям, преобразованиям, расширению границ восприятия.
Секстиль Нептун-Плутон
Аспект действует на целое поколение. В персональном гороскопе проявляется у людей с высоким уровнем духовного развития. Если планеты расположены на куспидах домов - оккультные способности.
Квадратура Луна-Марс
Агрессивность чувств, чрезмерное стремление к независимости. Могут быть беспокойны, капризны, иметь склонность к необоснованной подозрительности. Работа над аспектом дает энергичность, уверенность в своих силах.
Квадратура Луна-Юпитер
Склонность к преувеличениям, неумеренному потребительству: покупка ненужных вещей, переедание. Работа над аспектом дает духовный рост, милосердие. Аспект встречается у военных (см. исследование базы SADC)
Квадратура Юпитер-Сатурн
Склонность к авантюрам, спорам. Необьективная оценка своих сил - могут брать на себя обязательства выполнить которые способны только проявив сверхусилие. Работа над аспектом дает целеустремленность, конструктивность взглядов.
Тригон Солнце-Сатурн
Осторожность, добросовестность, последовательность в принятии решений, действиях. Сильное чувство ответственности.
Тригон Солнце-Плутон
Сильная энергетика, выносливость. Нередко инициаторы каких-либо массовых мероприятий, которые могут сами же и возглавлять. Аспект способствует извесности и популярности.
Тригон Луна-Уран
Чувствительность, бескорыстность. Имеют независимый взгляд на вещи, оригинальны в выражении чувств
Тригон Луна-Нептун
Сверхчувстивтельность, интуиция. Способность испытывать сильные чувства. Обладают богатым воображением. Аспект встречается у художников (см. исследование базы SADC).
Тригон Меркурий-Сатурн
Рациональное мышление, практичность. В суждениях обьективны, точны, интересуются наукой, искусством. Аспект встречается у актеров.
Тригон Сатурн-Плутон
Проницательность, сильная воля. Реально оценивают свои возможности, практичны. Часто способность в точных науках.
Оппозиция Солнце-Уран
Тяжело переносят ограничения, рамки и условности способны вывести их из себя. Возможно нервное напряжение, импульсивность, раздражительность. Сильная тяга к независимости. Работа над аспектом дает духовный рост, проницательность.
Оппозиция Солнце-Нептун
Сильная чувствительность, сенситивность. Вместе с тем могут впадать в крайности, зублуждаться, попадать под влияние окружения. Не исключена возможность стать фанатичными приверженцами какой-либо веры или идеи. Работа над аспектом дает духовный рост, глубокое понимание мира.
Оппозиция Луна-Сатурн
Могут быть трудности в общении с противоположным полом, неуверенность в себе, необоснованные страхи. Работа над аспектом дает душевное равновесие, тактичность.
Оппозиция Меркурий-Уран
Возможно нервное напряжение, непредсказуемость. Спообны принимать радикальные решения. Аспект встречается у политиков. Работа над аспектом дает проницательность, прогрессивные идеи.


Планеты в домах
Солнце в VIII доме
Интерес к мистике, эзотерике, ко всему запредельному. Стремление к получению сильных ощущений, желание бороться и побеждать. Повышенные требования к себе и окружающим. Постоянное развитие и стремление к новым вершинам. Интересы в области экономики и финансов.

Луна в X доме
Большие амбиции, стремление к высокому социальному положению. Умение взаимодействовать с людьми, ориентированность на коллективную деятельность. Вместе с тем достижения не всегда стабильны, вслед за успехом может приходить и разочарование.

Меркурий в VIII доме
Высокая чувствительность, проницательность, стремление дойти во всем до истины. Трезвый расчет и холодный разум позволяют им преодолевать кризисные явления и двигаться по пути самосовершенствования. Вместе с тем перенапряжение противопоказано, так как может приводить к истощению сил.

Венера в VII доме
Гармоничные отношения с партнером, тактичность, умение сглаживать конфликтные ситуации. В контактах - приветливость, готовность идти на уступки ради сохранения добросердечных отношений.

Марс в VII доме
Активность в общественных и партнерских отношениях, стремление к сотрудничеству и связям с энергичными людьми. В желании доказать свою правоту могут пойти на конфликт или ссору.

Юпитер во II доме
Хорошие деловые качества, способности предпринимателя, организатора различного рода предприятий. Великодушное отношение к людям, дружелюбность. Вместе с тем возможна расточительность, любовь к роскоши, дорогим вещам.

Сатурн в IV доме
Умение опираться на близких людей, поддержка со стороны родственников или родителей. Большое значение имеет жилище, его комфортность и уют. Вместе с тем сильная привязанность к семье, чувство ответственности за ее членов.

Уран во II доме
Получение дохода из неожиданных источников, оригинальные способы заработка. Желание иметь необычные, экзотические вещи. Вместе с тем финансовое положения не всегда стабильно, деньги могут зарабатываться и тратиться с одинаковой периодичностью.

Нептун во II доме
Интуитивность в финансовых вопросах, идеалистичное отношение к деньгам, более важны ценности которые приобретаются за деньги. Вместе с тем контроль за материальными ресурсами может иметь бессистемный характер.

Плутон в XII доме
Высокая восприимчивость, умение использовать скрытые способности. Интерес к тайным знаниям, эзотерике. Возможно стремление к тайной власти или тайному лидерству.
Позавчера — воскресенье, 18 ноября 2018 г.
Как подтвердить факт родственных отношений Alexander Kirpikov 06:25:15
 Свидетельство о рождении и актовая запись о рождении в органах ЗАГСа не сохранились? Тогда Вам нужно знать о том, как подтвердить факт родственных отношений с наследодателем. Подробнее см. https://kirpikov.ru­/faq/kak-podtverdit-­fakt-rodstvennyh-otn­oshenij/

Понравилась публикация? Ставьте лайк и поделитесь ссылкой с друзьями в социальных сетях!

Составим исковое заявление в суд, заявление о вынесении судебного приказа, возражения на судебный приказ и иные юридические документы https://kirpikov.ru­/service/iskovoe-zay­avlenie/

Если Вам требуются юридические услуги, запишитесь на юридическую консультацию к юристам Кирпиков и партнеры по телефонам: 8 (922) 98-98-223, (922) 98-98-224 или по е-mail: info@kirpikov.ru

ПОМНИТЕ, к юристу, как и к врачу, нужно обращаться вовремя!

Подписывайтесь на наши страницы в соцсетях:
ВКонтакте: https://vk.com/kirp­ikovru
Facebook: https://www.faceboo­k.com/kirpikovru/
Instagram: https://www.instagr­am.com/kirpikov.ru/
Twitter: https://twitter.com­/kirpikovru
Одноклассники: https://ok.ru/kirpi­kovru
Google+: https://plus.google­.com/u/0/10239362588­5031203961
Youtube: https://www.youtube­.com/channel/UCGQHqs­XxsBuO5J3-QlKgBtg

ОБРАЩАЙТЕСЬ в центр Кирпиков и партнеры https://kirpikov.ru­/faq/, и мы ответим на все интересующие Вас вопросы!

Категории: Kirpikov, Загс, Имущество, Кирпиков, Наследственные дела, Наследство, Нотариус, Суд, Юрист
суббота, 17 ноября 2018 г.
Взято: Дмитрий Зима. Enkidy 19:54:19
­Кислородовая весна 19 июня 2011 г. 13:35:07 написала в своём дневнике ­Мой май
Сотри из памяти.
А нас просто не было. Вечно во сне будем вместе
Вечные кресты на любви в колоде карт одни крести
И вечерами в аллее светят тебе одинокие фонари
Сотри его из памяти. Обнови иллюзии. Мэмори.
Вечность забудь. Имя забудь. Ну для кого ты это всё кричишь
Никто не слышит как ты плачешь. Не видит как молчишь.
Просто огонь в сердце пылает. И ты сгораешь до тла
И осыпаешься о стены как зола. А вокруг только мгла
И он вроде тебя да, а вроде и нет
Ты строго его не суди - прошло уже столько лет…
Он ждал и мечтал, ты просто не догадался, ты не знал
но поздно. Слова как камни разбиваясь летят со скал..
и вечер в тоске. Музыка слов. Не веришь но это всё всерьёз
музыка в плеере перетекает в музыку слёз
больница, врачи.
И ты всё молчишь.
Кусаешь подушки и вечер стихнет в море не сказанных
А он погибает печатая сотни не рассказанных…
И вроде бы да, а вроде бы нет
Вы оба не знаете ответ
Всё сложно, было легче, время не вернуть
Вы просто оба избрали этот путь.
Любил горячо.
Ночами в плечо
Шептал твоё имя другому во сне забываясь в мечтах
Теперь наоборот. Поменялись. Он спит, а ты веришь что любовь прочна
Читаешь стихи. Ревнуешь и что
Ты знаешь что всё равно давно прошло
С его стороны уже сложно понять
Но он один знает как тяжело принять..
Вечер один. Больница. врачи. Ты никому о нём не говори.
Храни пароли и ключи от сердца что остыло, или память всю сотри.
И слова оскал. Снова слова летят со скал
Остыла Москва.. и ты разбиваясь о стену не веришь в любовь
Но вечер и фонари. Аллея.. всё вновь..
Источник: http://vesennyaa.be­on.ru/30895-736-dmit­rii-zima.zhtml

Категории: Дмитрий зима
Ремастер "Command and conquer" и смешанные чувства Nikikiki 16:56:25
Тут анонсировали ремастер "Command and conquer", смешанные у меня чувства. С одной стороны я рад, так как любимая часть будет переиздана, а разрабатывать будут при участии отцов основателей из Petroglyph. С другой стороны gEA которая успешно убила Westwood и загубила серию игр C&C что меня настораживает ну очень сильно, особенно с их подходом к созданию игр и навязыванию всякой гадости. Как пример новая батла которая из-за феминизма и прочей лабуды проиграет и так провальной "Call of duty" (ура, наконец колда смогла). Причем странно что gEA и Petroglyph работают вместе, так как gEA уничтожили в 2003 году Westwood из-за чего выходцам пришлось основать Petroglyph. Как бы не было это просто маркетинговым ходом, как например когда в плохое кино для окупаемости зовут играть хорошего актера. В добавок еще узнал что в 1997 году разрабатывалась RPG по вселенной Command and conquer под руководством Уоррен Спектора. Увы Джон Ромеро сделал предложение создать игру своей мечты и Спектор ушел в Ion shtorm забрав наработки и выпустив потом великую игру Deus Ex. Я сам не знал что Deus Ex был когда-то Command and conquer. Обилие гаджетов и атмосфера хорошо намекают на это, может потому и разрушенная статуя свободы перекочевала в игру. Жаль что та самая игра не вышла, мне очень хотелось в нее поиграть. Что тут могу казать, gEA сволочи, Petroglyph жалко, сам ремастер жду. Надеюсь Кукана вернут на роль Кейна и после ремастеров всех частей выпустят каноничный Command and conquer 3. Увы это будет видно в 2019-2020 году...
Восход на Меркурии Шepxaн в сообществе Вечность 11:30:16

За смертью­ далеко ходить не надо.

«Леверье» приступил к серии предпосадочных маневров; до Меркурия оставалось девять миллионов миль.
Именно тогда второй астронавигатор Лон Кертис решил свести счеты с жизнью.
Он устроился в паутинном коконе и ждал посадки: свои обязанности он выполнил, и, пока посадочные опоры «Леверье» не коснутся поверхности Меркурия,
покрытой язвами кратеров, о нем никто не вспомнит.
Охлаждающая система с натриевым теплоносителем справлялась прекрасно: вздувшееся на экране заднего вида Солнце не могло причинить кораблю вреда.
Не только Кертису, но и остальным семи членам экипажа надо было просто дождаться, пока автопилот сделает свою работу — опустит корабль на Меркурий.
Второй раз в истории человечества.
Подробнее…Кертис потянулся к управляющему сенсору. Экструдеры выплюнули зеленое облачко флюорона, и кокон исчез.
— Собрался куда-нибудь? — спросил капитан Гарри Росс.
— Так… пройтись.
Капитан вновь углубился в микрокнигу.
Заскрежетал затвор на двери в переборке, и потянуло переохлажденным воздухом из реакторного отсека. Росс тронул клавишу — перевернуть страницу — и замер, уставившись на строки невидящими глазами.
Какого черта Кертису понадобилось в реакторном отсеке?
Расход топлива с точностью до миллиграмма определяет автопилот, человек так не может. Реактор переведен в посадочный режим, отсек задраен. Делать там больше нечего кому бы то ни было. А второму астронавигатору тем более.
Росс шагнул в прохладу реакторного отсека. Кертис стоял у люка конвертера, примериваясь к рукоятке шлюза. Затем повернул ее и ступил левой ногой на край колодца, отвесно уходящего в сторону кормы, к реактору.
— Кертис! Идиот! Ты ведь и нас погубишь!
Обернувшись, астронавигатор тупо посмотрел на него — и занес над провалом правую ногу.
Капитан прыгнул.
Хоть несостоявшийся самоубийца и брыкался, Россу удалось оттащить его в сторону. Белое как мел лицо Кертиса мелко дрожало, он все хотел вырваться, но сопротивлялся уже не так отчаянно.
Кряхтя от напряжения, Росс задраил люк конвертера и выволок Кертиса из реакторного отсека, после чего первым делом влепил ему пощечину.
— Ты куда полез? Не знаешь, что будет, если твое тело попадет в конвертер? Подача топлива откалибрована; как раз ста восьмидесяти фунтов не хватает, чтобы выстрелить нами в Солнце. Кертис? В чем дело?
Астронавигатор смотрел Россу в глаза, пристально и без выражения.
— Я хочу умереть, — сказал он просто. — Почему вы не даете мне уйти?
Хочет умереть. Капитан пожал плечами, чувствуя, как по спине бежит холодок. От этой болезни средства пока не придумали. Сегодня астронавта в любой момент могла постигнуть безымянная и необъяснимая напасть, толкающая туда, откуда нет возврата.
Сварщик на обшивке орбитальной станции мог внезапно открыть забрало шлема, чтобы как следует подышать вакуумом; радист, монтирующий внешнюю антенну корабля, — обрезать страховочный конец и выстрелить из реактивного пистолета, отправляясь в долгий путь к Солнцу. А второй астронавигатор вполне мог забраться в конвертер.
— Неприятности? — На гладком розовом лице штатного психолога Спенглера появилось озабоченное выражение.
— Кертис. Хотел прыгнуть в конвертер. У вас появился пациент.
— Умеют ведь выбрать самый подходящий момент… — Спенглер озабоченно потер щеку. — Без психа нам на Меркурии было бы скучно.
— В стасис — и до самой Земли, — устало кивнул Росс. — Лучше не придумаете, док. Иначе придется караулить, а он все равно найдет способ.
— Почему вы не даете мне умереть? — бормотал Кертис тусклым голосом. — Зачем вы мне мешаете?
— Потому, псих ненормальный, что ты бы всех нас погубил. Можешь погулять снаружи, шлюз — вон там. Только нас не бери с собой.
— Капитан! — нахмурился Спенглер.
— Ладно, ладно, док. Забирайте его..
Психолог отвел Кертиса в госпитальный отсек. Укол, затем кокон — только такой, что от него не избавишься. Там он и пролежит до конца полета. Потом, на Земле, Кертиса, приведут в чувство. Если повезет. А выпустить сейчас — воспользуется подручными средствами. Что-нибудь придумает, можно не сомневаться.
Росс мотнул головой, насупившись. Сначала мальчишка мечтает стать астронавтом; проходят школьные годы. Дальше четыре года академии, два года стажировки… Наконец мальчишка попадает туда куда хотел — и тут же ломается. Потратить целую жизнь на то, чтобы мечта твоя стала явью, и так страшно в этом разочароваться!
Думая о Кертисе, надежно спеленутом где-то за переборками, Росс зябко поежился, несмотря на убийственную близость Солнца, кипящего на кормовом экране. Такое может случиться с кем угодно. С ним самим, например. Хрупкое создание человек, не так ли?
Над кораблем распростерлось траурное крыло смерти; темная воля к самоубийству отравила кондиционированный воздух.
Приказав себе забыть, Росс оповестил экипаж о начале торможения. Кнопку сигнала он ткнул сильнее, чем требовалось.
На носовом экране появился неподвижный шар Меркурия.
«Леверье» догонял Меркурий, приближаясь к его орбите. Крошечную планету делила пополам четкая линия: с одной стороны солнечная преисподняя, где текут реки расплавленного цинка, с другой — темная пустыня под коркой замерзшей углекислоты.
Между светом и тьмой Оставалась узкая полоска — так называемый Сумеречный пояс. Девять тысяч миль по окружности и не более двадцати в ширину: единственное место с терпимым климатом. «Леверье» шел на автопилоте, по заранее рассчитанной траекторий; аналоговый вычислитель силовой установки глотал ленту готовой программы, выводя корабль точно в середину пояса.
— Господи!.. — пробормотал Росс, холодея.
Программа. Подготовленная астронавигатором Кертисом.
Кем же еще?
Посадочную программу составил безумец, одержимый манией самоубийства. Ему ничего не стоит окунуть «Леверье» в дымящуюся реку расплавленного свинца. Или опустить в ледяной склеп темной стороны. У Росса затряслись руки.
Доверять автопилоту нельзя.
— Брейнард, — прохрипел Росс, утопив клавишу интеркома. — Жду вас.
Первый астронавигатор подошел несколько секунд спустя.
— Да, капитан? — спросил он не без любопытства.
— Твой помощник, Кертис, изолирован. Хотел прыгнуть в конвертер.
— Хотел что?..
— Попытка самоубийства, — пояснил Росс — Я едва успел помешать ему. Принимая во внимание обстоятельства, думаю, нам лучше отменить программу.
Помолчав секунду, первый астронавигатор облизнул сухие губы.
— Разумная мысль.
— Очень разумная, — подтвердил командир.
«Две преисподние в одной упаковке, — подумал Росс, когда корабль наконец утвердился на поверхности. — У Данте в самом нижнем кругу холодно — здесь тоже. Но и до геенны огненной рукой подать. Что там на приборах? Распределение веса нормальное, устойчивость сто процентов, температура — сто восемь градусов по Фаренгейту. Вполне терпимо. Сели, надо полагать, с небольшим отклонением от терминатора в сторону Солнца. Удачно сели, грех жаловаться».
— Брейнард?
— Все в порядке, капитан.
— Гладко прошло?
— Для ручного режима — вполне. Я успел посмотреть программу Кертиса — дерьмо. Проход вплотную к орбите Меркурия, потом — прямо в Солнце.
— Ну-ну… Только ты зла не держи: парень не виноват, что у него крыша съехала. А посадка хорошая, молодец. Отклонение от середины Сумеречного пояса мили две, не больше.
Выпутавшись из кокона, Росс объявил по корабельной трансляции:
— Мы прибыли. Всем немедленно явиться на мостик!
Экипаж выстроился перед ним: Брейнард, Спенглер, аккумуляторщик Крински и еще трое из вспомогательного персонала. Все, кроме Брейнарда и Спенглера, переглядывались, явно недоумевая, почему нет Кертиса. Но вслух никто не поинтересовался.
— Навигатор Кертис дальнейшего участия в работе экспедиции принимать не будет, — официальным тоном начал капитан, — Он сейчас находится в лазарете по поводу острого психического расстройства. К счастью, мы сможем обойтись без него до окончания полета.
Росс помолчал, давая людям время переварить услышанное. Реакция оказалась сдержанной: смятение быстро покинуло лица. Это хорошо.
— По плану мы пробудем на поверхности Меркурия не более тридцати двух часов, продолжал он. — Брейнард? Куда мы в итоге сели?
Астронавигатор нахмурился, прикидывая:
— Почти на середину Сумеречного пояса, с небольшим отклонением в сторону Солнца. Температура продержится выше ста двадцати градусов еще с неделю, не меньше. Для скафандров это не проблема.
— Очень хорошо. Ты, Лиэллин и Фалбридж развернете микроволновые компрессоры. На краупере продвинетесь в сторону Солнца, насколько позволят скафандры; следите за температурой! Башню необходимо поднять как можно дальше к востоку, Жаль, но термозащитный комплект у нас один, для Крински…
Теперь он ключевая фигура: именно аккумуляторщик должен обследовать солнечные батареи, оставленные предыдущей экспедицией. Кроме определения износа батарей в экстремальных условиях, ему предстоит исследовать эффекты, возникающие в необычном магнитном поле крошечной планеты. Не говоря об обслуживании этих самых батарей так, чтобы они простояли до следующего визита.
Крински отличался высоким ростом и атлетическим телосложением: в самый раз, чтобы носить неподъемную тяжесть скафандра высшей термической защиты. На солнечной стороне, где находятся батареи, без такого долго не проработаешь. Впрочем, даже гиганта вроде Крински хватит на несколько часов, не более.
— Когда Лиэллин и Фалбридж развернут радарную башню, будь готов надеть скафандр, — обратился Росс к аккумуляторщику. — Как только мы подтвердим координаты батарей, Доминик вывезет тебя к востоку, насколько получится. Дальше придется самому. Телеметрия в любом случае останется, но лучше возвращайся живой. Мы будем рады тебя видеть…
— Так точно, сэр!
— Вот и хорошо. А теперь — за работу.
По плану работа нашлась для всех, кроме самого капитана. Такова участь администратора — приговор к временному безделью, когда другие заняты больше всего. Дирижер симфонического оркестра тоже не играет ни на каком инструменте.
Остается ждать.
Оседлав термоустойчивый краулер, выгруженный из трюма «Леверье», Лиэллин и Фалбридж отправились в путь. Задача простая: возвести надувную радарную башню на солнечной стороне. Башню, поставленную первой экспедицией, прецессия давно вынесла туда, где пластиковая конструкция, покрытая тонкой алюминиевой пленкой, не могла не расплавиться.
При максимальном приближении к Солнцу температура на освещенной стороне Меркурия достигает семисот градусов; из-за вытянутой орбиты ее колебания бывают значительными, но и в афелии термометр не опускается ниже трехсот. На темной стороне — сугробы замерзших газов.
Место посадки «Леверье» — площадка в середине пояса. В пятистах милях к востоку — адское пекло во всей своей красе, к западу вступает в свои права вечная тьма и немыслимый мороз.
Странная планета, и человеку на ней долго не продержаться. Какого сорта жизнь могла бы существовать на ней постоянно? Капитану Россу, стоявшему в скафандре у посадочных опор, фантазии для ответа на этот вопрос никогда не хватало.
Тронув подбородком переключатель, Росс опустил фильтр из специального стекла. Со стороны западного горизонта наступала тонкая черта непроницаемой тьмы — оптическая иллюзия. На востоке уже поднималась громоздкая параболическая антенна радарной башни: Лиэллин и Фалбридж принялись за работу. А дальше — дальше солнечные отблески на зубцах кратеров? Тоже иллюзия. По расчетам Брейнарда, Солнца здесь не будет еще неделю. Через неделю экспедиция вернется на Землю.
— Башня почти развернута. — Росс повернулся к Крински. — Скоро они вернут краулер, тебе пора готовиться.
Следя, как аккумуляторщик поднимается в корабль по трапу, Росс думал о Кертисе. Парень так хотел увидеть Меркурий, ни о чем другом говорить не мог. А теперь лежит в коконе и хочет одного — смерти.
Крински вернулся в термозащитном комплекте поверх обычного скафандра. Экипировка делала его больше похожим на танк, чем на человека.
— Краулер на подходе, сэр?
— Сейчас посмотрю.
Россу захотелось поправить светофильтр — вроде бы стало жарче. Еще одна иллюзия. Найдя радарную башню взглядом, капитан ахнул.
— Что-нибудь случилось, сэр?
— Вот именно…
Росс зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза; Контуры радарной башни плыли, оседая; две крошечные фигурки спешили к серебристому бруску краулера, а на скальных остриях вдали появились первые отблески — никакая не иллюзия. Восход за неделю до расчетного времени. Невероятно.
Росс и Крински вернулись на корабль: бегом, несмотря на тяжесть защитного комплекта. В шлюзовой камере с потолка опустились механические руки — помочь выбраться из скафандра; капитан жестом приказал Крински оставаться как есть и бросился в рубку.
— Брейнард! Брейнард! Где тебя черти носят?
— Да, сэр?.. — Первый астронавигатор недоуменно смотрел на него.
— Ты наружу выгляни, — посоветовал капитан внезапно осипшим голосом. — Радарная башня…
— Чего? Так она — она плавится!.. Но это же…
— Сам знаю. Невозможно.
Датчик внешней температуры показывал сто двенадцать градусов: на четыре градуса больше, чем в момент высадки. Пока Росс смотрел, температура подскочила до ста четырнадцати.
Радарная башня не начнет плавиться при температуре менее пятисот градусов. На экране краулер стремительно приближался: Лиэллин и Фалбридж, слава богам, живы. Если и сварились, то пока не до готовности. Корабельный датчик показывает сто шестнадцать; когда вернутся, будет, наверное, двести.
— Ты вроде бы посадил корабль в безопасном месте! — рявкнул капитан. — Рассчитывай заново, я хочу знать, где мы на самом деле! И маневр уклонения: вон там, если не понял, Солнце восходит!
Температура достигла ста двадцати градусов. Бортовая система охлаждения справляется без проблем примерно до двухсот пятидесяти, потом возникает опасность перегрузки.
Краулер приближается; внутри, наверное, адское пекло.
Непростой выбор. Если система охлаждения выйдет из строя, тогда погибнут все. Росс принял решение: терпеть до двухсот семидесяти пяти градусов. Если краулер не успеет — что ж, он спасет остальных.
Датчик уже показывал сто тридцать, и цифры в окошечке сменялись все быстрее.
Понимая, что происходит, экипаж готовил корабль к экстренному взлету, не дожидаясь приказа.
Краулеру оставалось проехать немногим более десяти миль; при средней скорости сорок миль в час потребуется пятнадцать минут.
Сто тридцать три градуса, и длинные пальцы солнечных лучей уже тянутся через горизонт.
— Не выходит — Брейнард оторвался от вычислений. — Концы с концами не сходятся.
— Это как?
— В голове туман. Координаты не получаются.
Какого черта?.. Да, ради таких вот моментов капитану и платят жалование. Отстранив Брейнарда, Росс взялся за дело сам. На штурманском столе было полно бессвязных записей: можно подумать, старший штурман забыл, чему его много лет учили.
Хорошо! Если мы здесь… то ничего не получается. Мысли путались. Подняв голову, Росс сказал, ни к кому не обращаясь:
— Скажи Крински, чтоб спускался. Пусть поможет ребятам выйти из краулера.
Сто сорок шесть градусов. Росс глянул в блокнот. Обычная тригонометрия, ничего такого. Должно быть просто.
— Я выпустил Кертиса из кокона, — сообщил Спенглер, появляясь в рубке. — На старте ему там нельзя. Опасно.
— Дайте мне умереть… Просто дайте мне умереть… — послышалось монотонное бормотание.
— Скажите ему, док: он скоро получит свое. Если я не вычислю траекторию экстренного старта.
— А почему вы, капитан? Что с Брейнардом?
— Выдохся. Не соображает. Все забыл. Да и мне как-то… странно…
Мысли расползались, как тараканы.
Что там? Сто пятьдесят два градуса. Итого ребятам в краулере осталось сто двадцать три градуса. Или триста двадцать один? Росс внутренне осел, цепенея.
Спенглер тоже выглядел не лучшим образом.
— Спать хочется, — объявил он, старательно морща брови. — Мне надо обратно к Кертису, я знаю, но…
Сумасшедший продолжал бормотать. Той частью рассудка; что еще действовала, Росс понимал: Кертиса нельзя оставлял без присмотра. Может натворить всякого…
Сто пятьдесят восемь градусов. Краулер увеличился в размерах; от радарной башни на горизонте осталась кучка мусора.
Раздался пронзительный крик.
— Кертис! — сообразил Росс.
Усилием воли оторвав себя от штурманского столика, капитан побежал на корму, опередив Спенглера. Успеть вовремя^ однако, не удалось: Кертис валялся на полу в луже крови. Раздобыл где-то ножницы.
— Мертв, — заключил Спенглер, склоняясь над телом.
— Само собой. Мертв, — согласился Росс.
Туман в голове рассеялся, судя по всему, в момент смерти Кертиса. Оставив Спенглера заниматься трупом, капитан вернулся к вычислениям.
Ну вот, проще простого: промахнулись на триста миль в сторону Солнца. Нет, приборы не соврали — кого-то обманули собственные глаза. Траектория, торжественно заявленная Брейнардом как «безопасная», оказалась немногим лучше рассчитанной Кертисом.
Росс глянул на обзорный экран. Краулер почти дома, температура сто шестьдесят семь градусов. Успеют. С запасом в несколько минут успеют, спасибо вовремя расплавившейся башне.
Но что это могло быть?
С трудом поворачиваясь в термозащитном комплекте, Крин-? ски втащил на борт Лиэллина и Фалбриджа. Выбравшись кое-как из скафандров, они рухнули на пол, обессиленные. С виду астронавты больше всего напоминали недоваренных омаров.
— Тепловой удар, — кивнул Росс. — Крински, им надо в стартовые коконы. Займись. Доминик? Ты еще в скафандре?
Переступив через порог шлюзовой камеры, Доминик кивнул.
— Очень хорошо. Спускайся: загонишь краулер в трюм, бросать не годится. Бегом! Брейнард, траектория готова?
— Так точно, сэр!
Двести градусов ровно. Система охлаждения уже чувствует нагрузку, но это ненадолго. Через несколько минут «Леверье», поднявшись с поверхности Меркурия, займет временную планетарную орбиту. Тогда-то и можно будет перевести дыхание и подумать.
Почему? Как вышло, что расчеты Брейнарда не привели их в безопасное место? Почему ни Брейнард, ни Росс не могли потом рассчитать стартовую траекторию — простейший из элементарных маневров? Отчего перестал соображать Спенглер, давая время Кертису покончить с собой?
Что произошло? Капитан ясно читал этот вопрос на лицах своих людей.
Внезапно Росс ощутил странный зуд где-то в основании черепа: пришел ответ, ясный и зримый.
На солнечной стороне, между двух зазубренных хребтов от начала времен сверкало озеро расплавленного цинка. Оно так и будет сверкать там спустя тысячелетия, возможно, миллионы лет.
На поверхности возникла рябь, ослепительная, даже если смотришь на нее через закрытые веки.
Жесткое излучение Солнца отразилось и преломилось, порождая осмысленное сообщение:
«Я хочу умереть».
Цинковое озеро продолжало волноваться… желая помочь?
Видение померкло.
Ошеломленный, Росс огляделся. Шесть лиц сказали ему все, что нужно.
— Вы тоже видели.
Первым кивнул Спенглер, потом Крински, за ним — остальные.
— Что это было? — спросил аккумуляторщик.
— У нас крыша поехала, док? — поинтересовался Брейнард.
— Массовая галлюцинация… Может, коллективный самогипноз.
— Нет, док, — покачал головой капитан. — Вы это знаете не хуже меня. Оно там, на солнечной стороне.
— Что вы имеете в вицу?
— Никакая это не галлюцинация. Жизнь — или то, что можно назвать жизнью на Меркурии. — Росс усилием воли подавил дрожь в руках. — Мы нашли куда больше, чем планировалось.
— Капитан… — Спенглер замялся.
— Нет, я в порядке! Разве вы не видите, эта штуковина внизу читает наши мысли! Сначала она перехватила вопли Кертиса — чем не ментальный радар? Парень кричал громче всех… Она прислушалась и сделала все, чтобы его желание исполнилось.
— В смысле запудрила наши мозги, чтобы казалось, будто мы сели в безопасном месте, а не в двух шагах от восхода?
— Но почему так сложно? — возразил Крински. — Посадила бы нас прямо под Солнце; сварились бы скорее и гораздо вернее.
— Она знала, что остальные умирать не хот. — Росс покачал головой. — Она мыслит комплексно: сравнила нашу посылку и желание Кертиса. Потом устроила так, что каждый получил свое. Он умер, мы — нет. — Капитан невольно поежился. — После гибели Кертиса она помогла оставшимся в живых спастись. Мы сразу стали поворачиваться гораздо быстрее, помните?
— Точно! — согласился Спенглер. — Выходит…
— Хотелось бы знать, мы еще раз садиться будем? — спросил Крински. — Если она и правда так может, я бы предпочел держаться подальше. Мало ли что придет ей в голову в следующий раз.
— Она нам уже помогла, — напомнил Росс. — До сих пор никакой враждебности… Вы что, боитесь? Я рассчитывал на твою силу: кто еще сможет дойти до нее в термозащитном комплекте? Разведка…
— Никуда я не пойду… — торопливо пробормотал Крински.
— Другой разумной жизни в Солнечной системе пока не нашлось, — повысил голос капитан — Мы не можем просто сбежать! Рассчитай посадочную траекторию, — обратился он к Брейнарду. — На этот раз как следует. Чтобы не изжариться.
— Никак нет, сэр! — сухо ответил Брейнард. — Безопасность экипажа требует немедленного возвращения на Землю.
Росс медленно переводил взгляд с одного лица на другое. В каждом читался страх. Меньше всего они хотели вновь оказаться на Меркурии.
Шесть человек — и она, там, внизу. Готовая помочь, не опасная.
Их было семеро против одного Кертиса — но тот не хотел ничего, кроме смерти. Нет, даже самому Россу не превозмочь страха шестерых желанием вернуться.
Обвинить команду в мятеже? Не выйдет: как раз тот случай, когда капитана можно сместить на законном основании, ради общего блага.
Создание внизу готово сделать как лучше, но корабль всего один, а партий две. Кто-то не получит своего — либо капитан, либо остальные.
И все же в прошлый раз создание сумело дать каждому свое. Кертису смерть, остальным — жизнь. Теперь шестеро хотят уйти, но седьмой — вернуться. Услышит ли она его голос? Примет ли во внимание?
«Так нечестно! — мысленно возвысил голос капитан. — Я хочу тебя видеть! Хочу узнать тебя! Не дай им увезти меня на Землю!»
Когда неделю спустя «Леверье» благополучно опустился в космопорте, шестеро выживших участников Второй меркурианской экспедиции подробно рассказали, как второго астронавигатора Кертиса охватило неистовое желание умереть и как он покончил с собой. Правда, никто из них не сумел вспомнить, какая судьба постигла капитана Росса и почему термозащитный комплект остался на Меркурии.


Роберт Силверберг
пятница, 16 ноября 2018 г.
~ 4042 ~ firе wаlk with mе в сообществе LAGUNA 20:58:21

ade due damball­a

­­

Подробнее…
­­

­­­­­­

L'Orchestra Cinematique - The End (cover The Doors)

-------------------

приму 1-2 заказа на дизайн до нг
http://lagunaartstudio.beon.ru/4-689-heaven-upside-down.zhtml



Категории: Cassy
показать предыдущие комментарии (6)
21:47:11 infamous witch
кэсс, я виню тебя в своей смерти как же это круто о мой бог
21:55:06 lan wangji
Великолепный синий. Красота неописуемая. Плюсую яро к комментарию Юры хд
22:25:18 jоtаrо kujo
НУЧТОЖ теперь агрессивно жду как и твою жопу у себя vk.com/images/stickers/5534/64.png
17:40:17 Astaroth Lacrima
как красиво то божи*___*
Все дело в эмоциях или в чем-то другом? Дреней 17:56:48
Сложно понять хоть что-либо когда тебе начинает что-то нравится. Ну или я настолько сложен сам для себе, что становится трудно понять эти залежи трупных мыслей находящихся в мозгу. Ладно. Не стоит этого понимать. Даже мне, когда буду перечитывать все записи в следующем году. Этакая традиция появившаяся в далеком две тысячи двенадцатом. Старые времена от которых хочется кому-нибудь разъ*бать нос... И в котором, естественно, не было этого политического п*здеца (о да! политические темы! как я люблю их упоминать!).

Но я таки далеко ушел от своей же темы и написал дохренища воды. Так и стану повелителем Воды под типу Льва Толстого. Хех. (литературный юмор, с*чки!)

Ладно. Ладно. Тупо все это, конечно, но на удивление сейчас(!) мое любимое увлечение - слушать каверы неизвестных людей. От самых хреновых, которые выкладывают в Youtube, до самых... не знаю. И даже не смотря на кровоточащие уши, мне действительно нравится эта хр*нь. Относительная радость от того, что мне удается найти действительно прекрасный трек тут же перекрывается тем, что этот человек и его голос неизвестен никому. А так бы слушал до дыр и плевать какой именно жанр у этой песни. Сам вкус отличия кавера от песни настоящего исполнителя в чем-то различается. Чем-то эмоциональным и нервозным. И это приятно до ломоти в костях.

Я не любитель петь, так как голос у меня не поставлен, в отличии от некоторой особы которая направляется домой прямо сейчас, но многие различия все же понимаю. Иногда это чувство пугало, но потом как-то привык. Чисто на интуитивном уровне, хех.

Все же это намного лучше, чем калечить себя всякими... событиями. Может, как бы это сопливо не звучало (с*ка! все равно сопливо! я *бал это все в рот!), но мне радостно, что... прост не буду об этой ху*не здесь писать и портить себе вполне себе норм день.

P.S. Ох, с*ка, надо реабилитироваться от всего этого говна и просто слать всех н*х*й. Не люблю быть слишком милым. Так что всем полнейшего д*рьма в жизни и... горите в Аду, мр*зи.


Музыка Да я х*й его знает. Столько каверов переслушал что уши вянут и хочется выкинуть наушники в мусорку.
Настроение: Да вроде бы и лучше чем следовало и одновременно все как-то странно. Это немного выбешивает что-ли..
Хочется: Обычные подростковые желания требуют самоубийства. Я же просто требую себе расслабления.
Категории: Музыка, Cover, Размышление, Мысль, Интернет
Доказательство того, что я хyёво знаю английский Lordina Horror 16:26:09
I hate you,
And you hear me,
I want feel you,
But I crazy.
I want hide you,
Made you mine,
But I can't compare
Wiht your beautiful shine.
I feel so shy,
But I must not cry.


Музыка DK - Я не достоин жизни
Настроение: Ща пройду новеллу и будю писать ориджиналег=3
Хочется: Нинаю
Категории: Хуйнё=3
среда, 14 ноября 2018 г.
 Juno.3 

Человек - существ­о слабое и между тем великое­. Но каким существ­ом стать, решает он сам.(с)

­­
Добро пожаловать в мой дневник, путник :з
Меня зовут Juno, но так же иногда называюсь Luna, так же в принципе и подписываюсь)
Ах да, мне 19 лет, я бисексуальна, сама не знаю кто по социалке потому что давно не проходила, ещё я козерог
Мои интересы разнообразны и затрагивают хоть не все области, но знаю всего по немногу :з
Я люблю слушать разную музыку (меломан), я люблю разнообразное аниме/фильмы/сериал­ы/мангу/книги, я люблю ролевить с:
С удовольствием пообщаюсь в лс с теми кто решит составить мне компанию.


Cо мной можно связаться по дискорту: Juno#4345, где мы с вами поболтает о всем что хочется.
Может поиграть в стиме, а так же после некоторого общения, когда между нами возникнет доверие перейти во Вконтакте.
Мой профиль на Книге фанфиков: Juno.З. (https://ficbook.ne­t/authors/736080)
Возможно буду писать коротенькие тесты-истории-реакц­ии здесь по любимым фэндомам, но это не точно)


Буду писать некоторые мысли, мнение о чем что смотрю, слушаю и т.д.D
Коварная Каллисто Шepxaн в сообществе Вечность 10:35:57

За смертью­ далеко ходить не надо.

— Проклятый Юпитер! — зло пробурчал Эмброуэ Уайтфилд, и я, соглашаясь, кивнул.
— Я пятнадцать лет на трассах вокруг Юпитера, — ответил я, — и слышал эти два слова, наверно, миллион раз.
Должно быть, во всей солнечной системе не существует лучшего способа отвести душу.
Мы только что сменились с вахты в приборном отсеке космического разведывательного судна «Церера» и устало поплелись к себе.
— Проклятый Юпитер, проклятый Юпитер! — хмуро твердил Уайтфилд. — Он слишком огромен. Торчит здесь, у нас за спиной, и тянет, и тянет, и тянет!
Всю дорогу надо идти на атомном двигателе, постоянно, ежечасно сверять курс.
Ни тебе передышки, ни инерционного полета, ни минуты расслабленности! Только одна чертова работа!
Подробнее…Тыльной стороной кисти он отер выступивший на лбу пот. Он был молодым парнем, не старше тридцати лет, и в глазах его можно было прочитать волнение, даже некоторый страх.
И дело здесь было, несмотря на все проклятия, не в Юпитере. Меньше всего нас беспокоил Юпитер. Дело было в Каллисто! Именно эта маленькая светло-голубая на наших экранах луна, спутник гиганта Юпитера, вызывала испарину на лбу Уайтфилда и уже четыре ночи мешала мне спокойно спать. Каллисто! Пункт нашего назначения!
Даже старый Мак Стиден, седоусый ветеран, в молодости ходивший с самим великим Пиви Уилсоном, с отсутствующим видом нес вахту. Четверо суток прочь, и впереди еще десять, и в душу когтями впивается паника…
Все мы восемь человек — экипаж «Цереры» — были достаточно храбрыми при обычном ходе вещей. Мы не отступали перед опасностями полудюжины чужих миров. Но нужно нечто большее, чем просто храбрость, для встречи с неизвестным, с Каллисто, с этой «загадочной ловушкой» солнечной системы.
По сути дела, о Каллисто был известен только один зловещий, точный факт. За двадцать пять лет семь кораблей, каждый совершеннее предыдущего, долетели туда и пропали. Воскресные приложения газет населяли спутник всевозможными существами, от супердинозэвров до невидимых созданий из четвертого измерения, но тайны это не проясняло.
Наша экспедиция была восьмой. У нас был самый лучший корабль, впервые изготовленный не из стали, а из вдвое более прочного сплава бериллия и вольфрама. У нас были сверхмощное оружие и наисовременнейшие атомные двигатели.
Но… но все же мы были только восьмыми, и каждый это понимал.
Уайтфилд молча повалился на койку, подперев подбородок руками. Костяшки пальцев у него были белыми. Мне показалось, он на грани кризиса. В таких случаях требуется тонкий дипломатический подход.
— Как ты, собственно, оказался в этой экспедиции, Уайти? — спросил я. Ты, пожалуй, еще зеленоват для такого дела.
— Ну знаешь, как бывает. Тоска вдруг напала… Я после колледжа занимался зоологией — межпланетные полеты необычайно расширили это поле деятельности. На Ганимеде у меня было хорошее, прочное положение. Но надоело мне там, скука зеленая. Во флот я записался, поддавшись порыву, а затем, поддавшись второму, завербовался в эту экспедицию. — Он с сожалением вздохнул. — Теперь я немного раскаиваюсь…
— Нельзя тек, парень. Поверь мне, я человек опытный. Если ты запаникуешь, тебе конец. Да и осталось-то каких-нибудь два месяца работы, а потом мы снова вернемся на Ганимед.
— Я не боюсь, если ты это имеешь в виду, — обиделся он. — Я… я… Он долго молча хмурился. — В общем, я просто измучился, пытаясь представить, что нас там ждет. От этих воображаемых картин у меня совсем сдали нервы.
— Конечно, конечно, — заверил я. — Я ни в чем тебя не виню. Наверно, мы все через это прошли. Только постарайся взять себя в руки. Помню, однажды в полете с Марса на Титан у нас…
Я не хуже любого другого умею сочинять небылицы, а эта басня мне особенно нравилась, но Уайтфилд взглядом заставил меня умолкнуть.
Да, мы устали, нервы у нас сдавали; и в тот же день, когда мы с Уайтфилдом работали в кладовой, поднимая ящики со съестными припасами на кухню, Уайти вдруг, запинаясь, сказал:
— Я мог бы поклясться, что в том дальнем углу не одни ящики, что там есть еще что-то.
— Вот что сделали с тобой твои нервы. В углу, конечно, духи, или каллистяне, решили первыми напасть на нас.
— Говорю тебе, я видел! Там есть что-то живое.
Он придвинулся ближе. Нервы его так накалились, что на миг он заразил даже меня; мне вдруг тоже стало жутко в этом полумраке.
— Ты спятил, — громко сказал я, успокаивая себя звуком собственного голоса. — Пойдем пошуруем там.
Мы стали расшвыривать легкие алюминиевые контейнеры. Краешком глаза я видел, как Уайтфилд пытается сдвинуть ближайший к стене ящик.
— Этот не пустой. — Бормоча себе под нос, он приподнял крышку и на полсекунды застыл, Потом отступил и, наткнувшись на что-то, сел, по-прежнему не сводя глаз с ящика.
Не понимая, что его так поразило, я тоже взглянул туда — и обомлел, не сдержав крика.
Из ящика высунулась рыжая голова, а за ней грязное мальчишеское лицо.
— Привет, — сказал мальчик лет тринадцати, вылезая наружу. Мы все еще оторопело молчали, и он продолжал: — Я рад, что вы меня нашли. У меня уже все мышцы свело от этой позы.
Уайтфилд громко, судорожно сглотнул:
— Боже милостивый! Мальчишка! «Заяц»! А мы летим на Каллисто!
— И не можем повернуть назад, — сдавленно проговорил я. Разворачиваться между Юпитером и спутником — самоубийство.
— Послушай, — с неожиданной воинственностью напустился Уайтфилд на мальчика, — ты, голова, два уха, кто ты вообще такой и что ты здесь делаешь?
Парнишка съежился — видать, немного испугался.
— Я Стэнли Филдс. Из Нью-Чикаго, с Ганимеда. Я… я убежал в космос, как в книжках. — И, блестя глазами, спросил: — Как, по-вашему, мистер, будет у нас стычка с пиратами?
Без сомнения, голова его была заморочена «космической бульварщиной». Я тоже в его возрасте зачитывался ею.
— А что скажут твои родители? — нахмурился Уайтфилд.
— У меня только дядя. Не думаю, чтобы его это особенно беспокоило. — Он уже справился со своим страхом и улыбался нам.
— Ну что с ним делать? — Уайтфилд растерянно обернулся ко мне.
Я пожал плечами.
— Отвести к капитану. Пусть капитан и ломает голову.
— А как он это воспримет?
— Нам-то что! Мы тут ни при чем. Да и ничего ведь с таким делом не попишешь.
Вдвоем мы поволокли парнишку к капитану.
Капитан Бэртлетт знает свое дело, и самообладание у него удивительное. Крайне редко дает он волю чувствам. Но уж в этих случаях он напоминает разбушевавшийся на Меркурии вулкан, а если это явление вам незнакомо, значит, вы вообще еще не жили на свете.
Сейчас чаша терпения капитана переполнилась. Рейсы к спутникам всегда утомительны. Предстоящая высадка на Каллисто являлась для капитана более серьезным испытанием, чем для любого из нас. А тут еще этот «космический заяц»?.
Снести такое было немыслимо! С полчаса капитан очередями выстреливал отборнейшие проклятия. Он начал с солнца, а затем перебрал весь список планет, спутников, астероидов, комет, не пропустив даже метеоров. Только дойдя до неподвижных звезд, он наконец выдохся.
Но капитан Бэртлетт не дурак. Кончив браниться, он понял, что, если положения нельзя исправить, к нему надо приспособиться.
— Возьмите его кто-нибудь и умойте, — устало проворчал он. — И уберите на время с моих глаз. — Затем, уже смягчаясь, притянул меня к себе. — Не пугай его рассказами о том, что нас ожидает. Эх, не повезло ему, бедняжке.
После нашего ухода этот добрый старый плут срочно связался с Ганимедом, чтобы успокоить дядю мальчишки.
Конечно, мы в это время не подозревали, что малыш окажется для нас поистине божьим даром. Он отвлек наши мысли от Каллисто. Он дал им другое направление. Благодаря ему напряжение последних дней, почти достигшее уже предела, улеглось.
Было что-то освежающее в природной живости этого мальчишки, в его очаровательной непосредственности. Он бродил по кораблю, приставая ко всем с глупейшими вопросами. Он ежеминутно ждал боя с пиратами. А главное — он упорно видел в каждом из нас героя «космических комиксов».
Это последнее льстило, понятно, нашему самолюбию, и мы соперничали друг с другом по части всяких басен. А старый Мак Стиден, являвшийся в глазах Стэнли полубогом, превзошел самого себя и побил все рекорды в области вранья.
Особенно мне запомнился словесный поединок, случившийся на исходе седьмого дня. Мы достигли как раз середины пути и готовились начать торможение. За исключением Хэрригана и Тули, несших вахту у двигателей, все мы собрались в приборном отсеке. Уайтфилд, вполглаза посматривая на пульт, как обычно, завел речь о зоологии:
— Есть такой род слизняка, который водится только в Европе и называется «каролус европис», но больше известен как «магнитный червь». Длина его около шести дюймов, цвет аспидно-серый, и ничего более противного, чем это создание, нельзя себе и представить. Мы, однако, занимались его изучением целых шесть месяцев, и я никогда не видел, чтобы старик Морников приходил из-за чего-нибудь в такое возбуждение, как из-за этого червя. Видите ли, он убивает своеобразным магнитным полем. Вы помещаете в одном углу комнаты его, а в другом, скажем, гусеницу. И уже через пять минут она сворачивается клубком и погибает. И вот что любопытно. Лягушка для этого червя слишком велика, но, если вы обернете ее железной проволокой, магнитный червь убьет и ее. Вот почему мы узнали о наличии у него магнитного поля: в присутствии железа сила его больше, чем вчетверо, возрастает.
Рассказ произвел впечатление.
Джо Брок пробасил:
— Если то, что ты говоришь, правда, я чертовски рад, что эти штуки такие маленькие.
Мак Стиден потянулся и с подчеркнутым безразличием подергал свои седые усы.
— По-твоему, этот червь необыкновенный. Но он не идет ни в какое сравнение с тем, что я однажды видел… — Он в раздумье покачал головой, и мы поняли, что нас ожидает тягучая и жуткая история. Кто-то глухо заворчал, но Стэнли так и расцвел, почувствовав, что ветеран готов разговориться.
Заметив его сияющие глаза, Стиден обратился непосредственно к нему:
— Я был тогда с Пиви Уилсоном… Ты ведь слышал о Пиви Уилсоне?
— О да! — Глаза Стэнли засветились благоговейным восторгом перед памятью героя. — Я читал книги о нем. Он был величайшим астронавтом!
— Да, можешь поклясться всем радием Титана, малыш! Ростом он был не выше тебя и весил не больше ста фунтов, но он стоил впятеро против своего веса. Мы с ним были неразлучны. Без меня он никогда не отправлялся в полет. На самые опасные задания он всегда брал с собой меня. И я от него не отходил. — Он сокрушенно вздохнул. — Только сломанная нога помешала мне быть с ним в его последнем полете… — Спохватившись, он замолчал.
На нас повеяло холодным дыханием смерти. Лицо Уайтфилда посерело, капитан странно скривил рот, а у меня душа сразу ушла в пятки.
Никто не проронил ни слова, но каждый из нас думал об одном: последний полет Уилсона был к Каллисто. Он был вторым — и не вернулся. Мы были восьмыми.
Стэнли удивленно переводил взгляд с одного на другого, но все мы старательно избегали его глаз.
Капитан Бэртлетт первый взял себя в руки.
— Слушайте, Стиден, у вас ведь сохранился старый скафандр Пиви Уилсона? — Голос его звучал спокойно и ровно, но я чувствовал, что дается ему это нелегко.
Стиден поднял на него просветлевший взгляд. Его мокрые усы — он всегда жевал их, когда нервничал, — обвисли.
— Ясно, капитан. Он сам отдал его мне. Это было в двадцать третьем, когда только еще начали вводить стальные скафандры. Старый, из синтетического каучука, не был больше нужен ему, и он оставил его мне. С тех пор это мой талисман.
— Так я подумал, что этот скафандр можно бы подогнать для мальчика. Никакой другой ему ведь не подойдет, а без скафандра как же…
Выцветшие глаза ветерана холодно сверкнули.
— Нет, сэр. Никто не прикоснется к этому скафандру, капитан. Я получил его от самого Пиви, из его собственных рук! Это… это для меня святыня.
Мы все сразу приняли сторону капитана, но Стиден нипочем не сдавался, лишь твердя и твердя одно:
— Этот старый скафандр останется на своем месте. — И всякий раз для большей убедительности взмахивал кулаком.
Мы готовы уже были отступить, когда Стэнли, до того скромно молчавший, поднял руку.
— Пожалуйста, мистер Стиден. — Голос его подозрительно дрогнул. Пожалуйста, разрешите мне взять его. Я буду бережно с ним обращаться. Уверен, будь Пив и Уилсон жив, он бы мне разрешил. — Его голубые глаза увлажнились, нижняя губа задрожала. Мальчишка был настоящим артистом.
Стиден смутился и снова закусил ус.
— Ну… черт с вами, раз вы все против меня. Мальчик получит скафандр, но не ждите, что я стану возиться с починкой! Можете сами не спать, а я умываю руки.
Так капитан Бэртлетт одним выстрелом убил двух зайцев; в критический момент отвлек нас от мыслей о Каллисто и нашел мам занятие на оставшуюся часть пути: на ремонт этой древней реликвии потребовалась почти целая неделя.
Мы взялись за дело с полной ответственностью. И эта кропотливая работа захватила нас целиком. Мы заделывали каждую трещину и каждый излом на старом венерианском скафандре. Мы стягивали прорехи алюминиевой проволокой. Мы подновили крошечный обогреватель и вмонтировали новый вольфрамовый кислородный баллон.
Даже капитан не счел для себя зазорным принять в ремонте участие, и Стиден уже на другой день, несмотря на свой зарок, присоединился к нам.
Мы кончили работу накануне прибытия на Каллисто, и Стэнли, сияя от гордости, примерил скафандр, а Стиден с улыбкой наблюдал за ним и крутил ус.
Бледно-голубой шар все увеличивался на наших экранах и закрыл собой уже почти все небо. Последний день был тревожным. Мы механически несли службу, старательно избегая смотреть на холодный, неприветливый спутник.
На снижение корабль шел по длинной, все сжимавшейся спирали. Этим маневром капитан надеялся получить первое представление о природе Каллисто, но раздобытая информация была почти целиком негативной. Большой процент двуокиси углерода в атмосфере способствовал обильной и разнообразной растительности. Но всего три процента кислорода исключали, казалось, возможность развития живых организмов, если не считать самых примитивных форм жизни, вроде каких-нибудь вялых, малоподвижных существ.
Пять раз мы облетели Каллисто, пока не заметили большое озеро, напоминавшее формой лошадиную голову. О таком озере сообщалось в последнем донесении второй экспедиции — экспедиции Пиви Уилсона, и потому именно здесь решено было посадить корабль.
Еще в полумиле над поверхностью мы увидели металлическое поблескивание яйцевидного «Фобоса» и, совершив наконец мягкую посадку, оказались в каких-нибудь пятистах ярдах от него.
— Странно, — пробормотал капитан, когда все мы собрались в приборном отсеке. — Он вообще кажется целехоньким.
Верно! «Фобос» выглядел целым и невредимым. В желтом свете Юпитера ярко блестел старомодный стальной корпус.
Капитан, оторвавшись от своих раздумий, спросил сидевшего у радио Чарни:
— Ганимед ответил?
— Да, сэр. Они желают нам удачи! — Это было сказано обычным тоном, но у меня по спине пополз холодок.
На лице капитана не дрогнул ни один мускул.
— С «Фобосом» не пытались связаться?
— Он не отвечает, сэр.
— Троим из нас придется пойти поискать ответ на самом «Фобосе».
— Будем тянуть спички, — хладнокровно предложил Брок.
Капитан серьезно кивнул и, зажав в кулаке восемь спичек, в том числе три сломанные, молча протянул к нам руку.
Чарни первый шагнул вперед и вытащил спичку. Она оказалась сломанной, и он спокойно направился к стеллажу со скафандрами. За ним тянули жребий Тули, Хэрриган и Уайтфилд. Потом я, и я вытянул вторую сломанную спичку. Усмехнувшись, я двинулся следом за Чарни, а еще через тридцать секунд к нам присоединился старый Стиден.
Проверив свои карманные лучеметы, мы вышли. Мы не знали, что нас ожидает, и не были уверены, что наши первые шаги по Каллисто не окажутся последними, но без малейших колебаний отправились в путь. Космические комиксы представляют храбрость ничего не стоящим пустяком, но в действительной жизни она много дороже. И потому я не без гордости вспоминаю, каким твердым шагом двинулась наша тройка прочь от «Цереры».
Мы подошли к «Фобосу», и огромный корабль накрыл нас своей тенью. Он лежал на темно-зеленой жесткой траве, безмолвный, как сама гибель. Один из семи прилетевших сюда и здесь погибших кораблей. А наш был восьмым.
Чарни нарушил гнетущее молчание:
— Что это за белые пятна на корпусе? — Металлическим пальцем он провел по стальной обшивке, с удивлением разглядывая вязкую белую кашицу. Затем с невольной дрожью отдернул палец и яростно стал вытирать его травой. — Что это, как по-твоему?
Весь корабль, насколько он был виден нам, был покрыт тонким слоем этой белой противной массы. Она была похожа на пену или на…
Я сказал:
— Это похоже на слизь. Как если бы гигантский слизняк вылез из озера и обслюнявил корабль.
Я, конечно, сказал это не всерьез, но мои товарищи быстро обернулись к озеру. На его зеркально гладкой поверхности неподвижно лежал Юпитер. Чарни сжал свой лучемет.
— Эй! — резко отдался в моем шлемофоне голос Стидена. — Кончайте болтать. Нам надо проникнуть в корабль. Должно же где-нибудь здесь быть отверстие! Ты, Чарни, пойдешь направо, а ты, Дженкинс, налево. Я попытаюсь забраться наверх.
Он внимательно осмотрел обтекаемый корпус корабля, отступил немного и прыгнул. Конечно, на Каллисто он весил не больше двадцати фунтов вместе со всем снаряжением, так что подпрыгнуть ему удалось на тридцать-сорок футов вверх. Мягко шлепнувшись о корабль, он тут же заскользил вниз, но удержался.
Мы с Чарни расстались.
— Все в порядке? — слабо прозвучал в наушниках голос капитана.
— Все о'кэй, — хрипло откликнулся я, — пока… — И с этими словами я обогнул лишенный признаков жизни «Фобос» и оказался по другую его сторону, потеряв из виду «Цереру».
Дальнейший обход я совершал в полной тишине. «Оболочка» корабля выглядела неповрежденной. Никаких отверстий, кроме темных, словно ослепших иллюминаторов, из которых даже самые нижние были высоко над моей головой, я не обнаружил. Раз или два наверху мелькнул Стиден, но, может быть, мне это просто показалось.
Наконец я достиг носа корабля, ярко освещенного Юпитером. Иллюминаторы здесь были расположены ниже, и я смог заглянуть внутрь, где из-за причудливой игры теней и света, казалось, бродили призраки.
Но настоящее потрясение я пережил у последнего окна. На полу в желтом прямоугольнике света лежал скелет астронавта. Одежда висела на нем как на вешалке, рубашка сморщилась, словно он, падая, придавил ее своей тяжестью. Это жуткое впечатление усиливала фуражка, которая сползла на череп на один бок и теперь казалась надетой набекрень.
От резанувшего уши крика сердце мое упало. Это Стиден не сдержал громкого проклятия. В ту же минуту я увидел его неуклюжую из-за стального скафандра фигуру, торопливо соскользнувшую с корабля.
Мы с Чарни одновременно понеслись к нему огромными, летящими скачками, но он, помахав нам рукой, мчался уже к озеру. Мы увидели, как, добежав до самой кромки берега, он склонился там над чем-то полузарытым в грунт. В два прыжка мы были рядом со Стиденом. «Что-то» оказалось человеком в скафандре. Человек лежал ничком и был покрыт той же тошнотворной слизью, что и «Фобос».
— Я заметил его с корабля, — сказал Стиден, переворачивая лежавшего.
— Боже мой! — в голосе Чарни послышалось что-то похожее на рыдание. Они все умерли здесь!
Я рассказал об одетом скелете, замеченном мною в иллюминаторе.
— Ну и загадка, черт подери! — прорычал Стиден. — И ответ на нее, _несомненно_, содержится в самом «Фобосе». — Воцарилась короткая тишина. Вот что я вам скажу. Один из нас должен отправиться к капитану, чтобы тот спустил дезинтегратор. На Каллисто орудовать им будет довольно легко, и мы сможем, используя его на малых оборотах, проделать в корабле нужных размеров дыру, не разрушая всего корпуса. Пойдешь ты, Дженкинс, а мы с Чарни посмотрим, нет ли здесь и других бедняг.
Я рассказал об одетом скелете, замеченном мною в иллюминаторе.
— Ну и загадка, черт подери! — прорычал Стиден. — И ответ на нее, _несомненно_, содержится в самом «Фобосе». — Воцарилась короткая тишина. Вот что я вам скажу. Один из нас должен отправиться к капитану, чтобы тот спустил дезинтегратор. На Каллисто орудовать им будет довольно легко, и мы сможем, используя его на малых оборотах, проделать в корабле нужных размеров дыру, не разрушая всего корпуса. Пойдешь ты, Дженкинс, а мы с Чарни посмотрим, нет ли здесь и других бедняг.
Я без возражений отправился к «Церере». Позади осталось уже три четверти пути, когда громкий крик, металлическим звоном отдавшийся в моих ушах, заставил меня в тревоге оглянуться и окаменеть.
Озеро забурлило, вспенилось, и оттуда стали появляться гигантские грязно-серые пиявки. Они одна за другой выбирались на берег, извиваясь и стряхивая с себя ил и воду. Длиной они были примерно фута четыре и шириной около фута. Их способ передвижения — чрезвычайно медленное ползание, — без сомнения, был следствием атмосферных условий Каллисто: недостаток кислорода требовал экономить силы. Кроме красноватого волокнистого нароста в головной части туловища, они были абсолютно лишены волосяного покрова.
Они все ползли и ползли. Казалось, им не будет конца. Весь берег покрылся уже сплошной серой отвратительной плотью.
Чарни и Стиден бежали по направлению к «Церере», но, не одолев еще и половины расстояния, начали спотыкаться, как будто наткнулись на какое-то препятствие, и затем почти одновременно упали на колени.
Я услышал слабый голос Чарни:
— На помощь! Голова раскалывается! Я не могу шевельнуться! Я… — Затем оба стихли.
Я автоматически повернул назад, но резкая боль в висках вынудила меня остановиться, и я растерянно застыл.
В этот момент с «Цереры» отчаянно заорал Уайтфилд:
— Назад, Дженкинс! На корабль! Сейчас же назад! Назад!
Я покорно повернул к «Церере», так как боль становилась нестерпимой, Спотыкаясь и шатаясь как пьяный, я едва доплелся до корабля и не помню уже, как очутился в шлюзовом отсеке. На какое-то время я, должно быть, лишился чувств.
Следующее мое воспоминание относится к моменту, когда я открыл глаза а приборном отсеке. Кто-то стащил с меня скафандр. Еще плохо соображая, я, однако, заметил, что вокруг меня царит всеобщая тревога и замешательство. Голова моя была как в тумане, и наклонившийся ко мне капитан Бэртлетт двоился у меня в глазах.
— Знаешь, что такое эти чертовы отродья? — Он указал наружу, туда, где были огромные пиявки.
Я молча покачал головой.
— Это родственники того самого магнитного червя, о котором как-то рассказывал Уайтфилд. Помнишь магнитного червя?
— Помню. Он убивает магнитным полем, сила которого возрастает в присутствии железа.
— Да, черт его возьми! — не выдержал Уайтфилд. — Клянусь, что так! Если бы не то, что по счастливой случайности наш корабль сделан из бериллия и вольфрама, а не из стали, как «Фобос» и остальные, мы все были бы уже сейчас без сознания, а спустя немного времени мертвы.
— Так _вот_ оно, коварство Каллисто! — Охваченный внезапным ужасом, я закричал: — А Чарни и Стиден, что с ними?
— Они там, — мрачно буркнул капитан. — Без чувств… может быть, мертвы. Эти мерзкие гады ползут к ним, и мы ничего не в силах сделать. Без скафандров мы не можем покинуть корабль, а в стальных скафандрах мы все станем жертвами. Наше оружие не позволяет так прицельно вести огонь, чтобы уничтожить только этих ползучих, не задев Чарни и Стидена. У меня мелькнула было мысль подвести «Цереру» поближе, чтобы напасть на червей, но космический корабль не приспособлен для маневров на поверхности такой вот планеты. Мы…
— Короче, — глухо перебил я, — мы будем сидеть здесь и наблюдать, как они умирают.
Капитан кивнул, и я с горечью отвернулся. Кто-то легонько потянул меня за рукав, и я, посмотрев в ту сторону, увидел широко раскрытые голубые глаза Стэнли. Я совсем забыл о нем, и сейчас мне было не до-него.
— В чем дело? — рявкнул я.
— Мистер Дженкинс. — Глаза его покраснели; наверняка он предпочел бы иметь дело с пиратами, а не с магнитными червями. — Мистер Дженкинс, может быть, я могу помочь мистеру Чарни и мистеру Стидену?..
Вздохнув, я отвел глаза.
— Но, мистер Дженкинс, я _правда_ могу. Я слышал, что сказал мистер Уайтфилд, и ведь _мой_ скафандр не из стали, а из искусственного каучука.
— Малыш прав, — медленно проговорил Уайтфилд, когда Стэнли громко повторил свое предложение. — Совершенно очевидно, что ослабленное поле для нас безвредно. А у него-то скафандр не металлический.
— Его скафандр — старая развалина! — возразил капитан. — Я никогда всерьез не помышлял, что мальчик сможет им пользоваться.
По тому, как он вдруг умолк, видно было, что он колеблется.
— Мы не можем бросить Нила и Мака, не попытавшись спасти их, капитан, твердо сказал Брок.
И капитан внезапно решился, после чего сразу принялся приводить этот план в исполнение. Он сам достал из стеллажа ветхую реликвию и помог Стэнли облачиться в нее. Покончив с этим, он сказал:
— Начни со Стидена. Он старше, сопротивляемость к полю у него ниже… Ну, удачи тебе, малыш. Только смотри, если увидишь, что тебе это не по силам, немедленно возвращайся. Немедленно, ты меня слышишь?
Стэнли на первом же шагу растянулся, но жизнь на Ганимеде научила его приспосабливаться к условиям пониженной гравитации, и он быстро освоил способ передвижения на Каллисто. Мы вздохнули с облегчением, увидев, как решительно устремился он к двум беспомощно распростертым фигурам. Магнитное поле, совершенно очевидно, на него не действовало.
Взвалив на плечи одного из пострадавших, он тронулся в обратный путь ненамного медленнее, чем шел туда. Он благополучно опустил во входной люк свою ношу, помахал нам через стекло и снова удалился.
Через несколько минут Стиден, с которого мы сорвали скафандр, лежал на кушетке в приборном отсеке. Капитан приложил ухо к его груди и вдруг счастливо рассмеялся:
— Живой! Живой наш старикан!
Столпившись возле Стидена, мы наперебой тянулись к его руке, желая лично убедиться, что пульс есть. Наконец лицо ветерана дрогнуло, а когда послышался его невнятный шепот: «Так я сказал Пиви, я сказал…» — наши последние сомнения исчезли.
От Стидена нас оторвал пронзительный крик Уайтфилда:
— С мальчиком что-то неладно!
Стэнли со своей второй ношей был уже на полпути к кораблю, но теперь он спотыкался, и с каждым шагом сильнее.
— Это невозможно, — хрипло прошептал Уайтфилд. — Это невозможно. Поле не должно влиять на него!
— Это невозможно, — хрипло прошептал Уайтфилд. — Это невозможно. Поле не должно влиять на него!
— Боже! — Капитан в отчаянии схватился за голову. — В проклятой рухляди нет радио. Он не может сказать, что с ним… Я иду к нему! Поле или не поле, я иду к нему!
Он рванулся бежать, но Тули схватил его за рукав.
— Стоп, капитан! Он, пожалуй, сам справится.
Стэнли опять бежал, но как-то странно, будто не видя, куда бежит. Два или три раза он падал, но ему удавалось подняться. Последний раз он упал почти у самой «Цереры». Видно было, как силится он добраться до входного люка. Мы орали, и молились, и обливались холодным потом, но сделать ничего не могли.
А потом он скрылся; попал наконец в люк.
В мгновение ока мы втащили обоих внутрь. Чарни был жив. С первого взгляда убедившись в этом, мы бесцеремонно повернулись к нему спиной. Сейчас для нас существовал только Стэнли. Воспаленный язык и струйка крови, сбегавшая от носа к подбородку, лучше всяких слов объясняли случившееся.
— У него разгерметизировался скафандр, — сказал Хэрриган.
— Отойдите-ка все! — приказал капитан. — Мальчику нужен воздух.
Мы молча ждали. Наконец слабый стон возвестил нам, что мальчик начинает приходить в чувство. Как по команде мы все заулыбались.
— Какой храбрый мальчик! — сказал капитан. — Последние сто ярдов он протянул только на силе духа, больше ни на чем. — И снова повторил: Какой храбрый мальчик! Он получит Медаль Астронавта, даже если мне придется отдать ему мою собственную.
Каллисто, голубой, все уменьшавшийся на нашем телевизоре шар, был самым обыкновенным, ничуть не загадочным миром. Стэнли Филдс, почетный капитан «Цереры», приставил большой палец к кончику носа и одновременно показал экрану язык. Не слишком элегантная пантомима, зато символ торжества Человека над враждебными силами Солнечной системы.


Айзек Азимов
В плену у Весты Шepxaн в сообществе Вечность 10:35:46

За смертью­ далеко ходить не надо.

Когда астероид врезался в космический корабль, разнеся его на куски, Мур мгновенно потерял сознание;
неизвестно, как долго он пролежал, потому что его часы разбились при падении, а других поблизости не было.
Придя, наконец, в сознание, он обнаружил, что Марк Брэндон, его сосед по каюте, и Майк Ши, член экипажа,
были вместе с ним единственными живыми существами на оставшемся от «Серебряной королевы» обломке.
Подробнее…– Может быть, ты перестанешь ходить взад и вперед? - донесся с дивана голос Уоррена Мура. - Вряд ли нам это поможет; подумай-ка лучше о том, как нам дьявольски повезло - никакой утечки воздуха, верно?
Марк Брэндон стремительно повернулся к нему и скрипнул зубами.
– Я рад, что ты доволен нашим положением, - ядовито заметил он. Конечно, ты и не подозреваешь, что запаса воздуха хватит всего на трое суток. - С этими словами он возобновил бесконечное хождение по каюте, с вызывающим видом поглядывая на Мура.
Мур зевнул, потянулся и, расположившись на диване поудобнее, ответил:
– Напрасная трата энергии только сократит этот срок. Почему бы тебе не последовать примеру Майка? Его спокойствию можно позавидовать.
"Майк" - Майкл Ши - еще недавно был членом экипажа "Серебряной королевы". Его короткое плотное тело покоилось в единственном на всю каюту кресле, а ноги лежали на единственном столе. При упоминании его имени он поднял голову, и губы у него растянулись в кривой усмешке.
– Ничего не поделаешь, такое случается, - заметил он. - Полеты в поясе астероидов - рискованное занятие. Нам не стоило делать этот прыжок. Потратили бы больше времени, зато были бы в безопасности. Так нет же, капитану не захотелось нарушать расписание; он решил лететь напрямик, Майк с отвращением сплюнул на пол, - и вот результат.
– А что такое "прыжок"? - спросил Брэндон.
– Очевидно, наш друг Майк хочет этим сказать, что нам следовало проложить курс за пределами астероидного пояса вне плоскости эклиптики, ответил Мур. - Верно, Майк?
После некоторого колебания Майк осторожно ответил:
– Да, пожалуй.
Мур вежливо улыбнулся и продолжал:
– Я не стал бы обвинять во всем случившемся капитана Крейна. Защитное поле вышло из строя за пять минут до того, как в нас врезался этот кусок гранита. Так что капитан не виноват, хотя, конечно, ему следовало бы избегать астероидного пояса и не полагаться на антиметеорную защиту. - Он задумчиво покачал головой. - "Серебряная королева" буквально рассыпалась на куски. Нам просто сказочно повезло, что эта часть корабля осталась невредимой и, больше того, сохранила герметичность.
– У тебя странное представление о везении, Уоррен, - заметил Брэндон. - Сколько я тебя помню, ты всегда этим отличался. Мы находимся на обломке - это всего одна десятая корабля, три уцелевшие каюты с запасом воздуха на трое суток и перспективой верной смерти по истечении этого срока, и у тебя хватает наглости говорить о том, что нам повезло!
– По сравнению с теми, кто погиб в момент столкновения с астероидом, нам действительно повезло, - последовал ответ Мура.
– Ты так считаешь? Тогда позволь напомнить тебе, что мгновенная смерть совсем не так уж плоха по, сравнению с тем, что предстоит нам. Смерть от удушья - чертовски неприятный способ проститься с жизнью. Может быть, нам удастся найти выход, - с надеждой в голосе заметил Мур.
– Почему ты отказываешься смотреть правде в глаза? - лицо Брэндона покраснело, и голос задрожал. - Нам конец! Конец!
Майк с сомнением перевел взгляд с одного на другого, затем кашлянул, чтобы привлечь внимание.
– Ну что ж, джентльмены, поскольку наше дело - труба, я вижу, что нет смысла что-то утаивать. - Он вытащил из кармана плоскую бутылку с зеленоватой жидкостью. - Превосходная джабра, ребята. Я готов со всеми вами поделиться.
Впервые за день на лице Брэндона отразился интерес.
– Марсианская джабра! Что же ты раньше об этом не сказал?
Но только он потянулся за бутылкой, как его кисть стиснула твердая рука. Он повернул голову и встретился взглядом со спокойными синими глазами Уоррена Мура.
– Не валяй дурака, - сказал Мур, - этого не хватит, чтобы все три дня беспробудно пьянствовать. Ты что, хочешь сейчас накачаться, а потом встретить смерть трезвым как стеклышко? Оставим эту бутылочку на последние шесть часов, когда воздух станет тяжелым и будет трудно дышать - вот тогда мы ее прикончим и даже не почувствуем, как наступит конец, - нам будет все равно. Брэндон неохотно убрал руку.
– Черт побери, Майк, у тебя в жилах не кровь, а лед. Как тебе удается держаться молодцом в такое время? - Он махнул рукой Майку, и бутылка исчезла у того в кармане. Брэндон подошел к иллюминатору и уставился в пространство.
Мур приблизился к нему и по-дружески положил руку на плечо юноши. Не надо так переживать, приятель, - сказал он. - Эдак тебя ненадолго хватит. Если ты не возьмешь себя в руки, то через сутки свихнешься.
Ответа не последовало. Брэндон не сводил глаз с шара, заполнившего почти весь иллюминатор. Мур продолжил:
– И лицезрение Весты ничем не поможет тебе. Майк Ши встал и тоже тяжело двинулся к иллюминатору.
– Если бы нам только удалось спуститься, мы были бы в безопасности. Там живут люди. Сколько нам осталось до Весты?
– Если прикинуть на глазок, не больше чем триста-четыреста миль, ответил Мур. - Не забудь, что диаметр самой Весты всего двести миль.
– Спасение - в трех сотнях миль, - пробормотал Брэндон. - А мог бы быть весь миллион. Если бы только нам удалось заставить этот паршивый обломок изменить орбиту... Понимаете, как-нибудь оттолкнуться, чтобы упасть на Весту. Ведь нам не угрожает опасность разбиться, потому что силы тяжести у этого карлика не хватит даже на то, чтобы раздавить крем на пирожном.
– И все же этого достаточно, чтобы удержать нас на орбите, - заметил Брэндон. - Должно быть, Веста захватила нас в свое гравитационное поле, пока мы лежали без сознания после катастрофы. Жаль, что мы не подлетели поближе; может, нам удалось бы опуститься на нее.
– Странный астероид эта Веста, - заметил Майк Ши. - Я раза два-три был на ней. Ну и свалка! Вся покрыта чем-то, похожим на снег, только